Главная » Отзывы о лечении » Гидроцефалия, состояние после комы (послекомовое состояние)

Гидроцефалия, состояние после комы (послекомовое состояние)

мама Леся г. Киев, Украина

Лешку сотрудники института доктора Рахманова запомнили хорошо, диагноз — гидроцефалия, состояние после комы (послекомовое состояние). Когда мы привезли Алешу на лечение к профессору Рахманову, он не воспринимал обращенную к нему речь и сам не говорил, не ел сам, не умел кусать и жевать, не отзывался на свое имя, несмотря на возраст, носил памперсы, не знал что та­кое проситься в туалет, потому, что не ощущал эту потреб­ность, бегал, перебирая воздух руками перед глазами, будто плавал, не умел играть игрушками, не мог находить­ся рядом с детками-одногодками и вообще воспринимал окружающий мир в искаженном свете. Так было.

Фото на память. Алеша с бабушкой, мамой и маленькой сестренкой Эмилией с профессором Рахмановым перед выпиской ребенка из клиники. Отзывы о лечении. Гидроцефалия, послекомовое состояние
Фото на память. Бабушка Алеши, Ольга Андреевна, мама Алеши с маленькой сестренкой Эмилией и профессор Рахманов перед выпиской ребенка из клиники

Но теперь это другой ребенок. Мальчишку будто под­менили. Он многому научился и многое умеет, а главное — понимает окружение и адекватно его воспринимает. Иначе говоря, правильно реагирует на раздражители окружающе­го мира. О таком преображении сына, его перерождении совсем недавно мы и помышлять не могли и вспо­минать об этом периоде без слез просто не можем.

Спустя месяц после рождения, Алеша перенес об­ширный геморрагический инсульт, внутрижелудочковое кровоизлияние. Ребенок шесть дней находился в коме. Врачи считали нужным пойти на кардинальное решение — отключить ребенка от аппарата искусственного дыхания!

Голова ребенка была поражена, удар принял на себя совершенно несформировавшийся мозг. Неизвестно, что ждет ребенка в дальнейшем. Я жила в реанимации, рядом с ребенком. Все время молилась. Сцеживала грудное молоко и через зонд его вливали ребенку. И снова молилась, просила господа Бога смилостивиться над нами. Тогда я не думала о последствиях, лишь просила оставить моего сыночка со мной на земле. Просила оставить его в живых! Я не представляла, как мне жить без этого трепещущего комочка моей плоти дальше и не представляла, что ждет меня впереди. Владыка смилостивился надо мной. Сыночек выжил.

Мы приехали в Днепропетровск, когда Алеше исполнилось 2 года и 3 месяца. Все то время я не сидела на месте и дня, ни одной минуты. После выписки из больницы начались бесконечные массажи, ЛФК, плавание, занятия по методике Домана и так далее и тому подобное, что трудно объяснить не пережившему подобное горе человеку. Большинство из перечисленного делала дома сама. Результаты вроде были, но скорее мнимые. Минимальные, кажущиеся.

Ребенок спал 20 минут в сутки, у него постоянно болела голова, он бился о стены, пол, об мое тело. Он был лежачий, не умел сидеть, играть игрушками, никого не узнавал, из-за атрофии зрительных нервов не различал окружения, не воспринимал звуки. Питался мальчик только грудным молоком. Любая иная пища у него вызывала мучительную рвоту. Желудок реагировал на такое кормление запорами и болями, болями, болями. Я видела как он корчился, как пронизывали его судороги. Я ощущала его боль собственными нервами. В кроватке лежал красивый синеглазый амурчик, обреченный на молчание, неподвижность и страдания.

Мы с мужем продолжали терзать врачей. МРТ регистрировала каждый раз страшную картину. О прогнозах врачей лишний раз вспоминать не хочу. Они были безжалостны.

Представьте себе мое постоянное состояние. Нервы, как канаты на корабле в штормующем океане, напряжены до предела постоянно. Не знаю, как я выдержала тот непростой период своей жизни. Конечно, никто из врачей так и не брался нас лечить. Кто-то советовал отправить ребенка в интернат, кто-то советовал родить второго, уже здорового ребенка. Я категорически отвергала подобные советы. Я уже не представляла свою жизнь без этого маленького существа, обреченного мною на страдания.

Последней надеждой для меня стал Вагиф Мамедович. Я была наслышана о его методах и успехах в борьбе с различными тяжелейшими детскими недугами. Скажу прямо, Вагиф Мамедович на мое обращение ответил отрицательно. Лечить Алешку он не брался. И я его прекрасно понимала. Уж слишком тяжелый случай в медицинской практике с неизвестным исходом. Понятно, что каждый человек, каждый специалист, в подобной ситуации прежде всего хорошо бы подумал, чем ввязываться в подобную историю с непонятной развязкой. Мы с мужем его буквально уговорили. Доктор Рахманов человек с добрым и неравнодушным к чужому горю сердцем. Он обожает детей. Больных и страждущих тем более. Его клиника — приют, обделенных судьбою маленьких человечиков.

На первом этапе лечения у профессора Рахманова, буквально на четвертый день нашего пребывания в клинике, Алеша начал более или менее осмысленно реагировать на игрушки и брать их в руки. На десятый день сел сам. К концу первого этапа лечения в клинике Вагифа Мамедовича мой сынок почувствовал опору в ногах. Он сделал несколько еще совсем неуверенных шагов. Но сделал сам, держась за мой палец.

И не менее важно то, что Алеша начал есть небольшие, маленькие, почти микроскопические, воробьиные порции обычной пищи. Передать свою радость, свое счастье я не могу. Слов не хватает. Я была окрыленная этими достижениями доктора. Я еще больше уверовала в то, что мой сын будет жить и расти нормальным человеком. Мне не верили окружающие.

Помню, я выступала перед слушателями «Школы родителей». Меня засыпали вопросами. Сомневающихся, неверующих была масса. Но успехи лечения, успехи, пусть и минимальные, в умственном и эмоциональном развитии были. Отрицать подобное сегодня уже не может никто.

И дальше мы продолжали практически каждый год приезжать на лечение к профессору Рахманову. В результате Алеша год учился ползать, в пять лет — самостоятельно пошел. Но пошел, пошел. Отрицать подобные успехи трудно.

Алеша все предметы воспринимал сначала на ощупь. Родных не видел, смотрел только на яркий свет и светомузыкальные игрушки. Сейчас нам ставят частичную атрофию зрительных нервов, дальнейшее состояние зрения под вопросом. Ребенок видит, но мы не знаем насколько хорошо, поскольку сам он сказать нам не может. Надеемся на лучшее и в этом вопросе.
Что еще считаю нужным отметить. У ребенка давно нет запоров. А ведь мы фактически до 3 лет без клизмы и глицериновых свечей самостоятельно в туалет «по большим делам» сходить не могли.

Ест теперь Алеша обычную, не «блендерную» и протертую пищу. И это тоже немалый успех. Знает где его тарелка, где греют еду, где стоит его любимое варенье, без которого он не проглотит и одной ложки каши. Ребенок показывает, что хочет, ведет, куда ему надо. Он еще не всегда может попроситься в туалет, зато не дай бог не убрать его тарелку со стола! И это все без медикаментов. Это все приемы и наработки Вагифа Мамедовича Рахманова.

Море всего мы достигли благодаря человеку, который живет и дышит нашими детьми, нашими достижениями, не жалеет себя ради нас. Это не просто врач, это профессор, ученый, философ, мыслитель. Он пишет методическую литературу для родителей и медицинских работников, пишет книги и научные труды, имеет награды, ордена и главное – международное признание. Он признан сообществом медицинских светил. Большего человек своей деятельностью на земле достигнуть не может. Всем, чего мы достигли, я обязана этому незаурядному Человеку! Я преклоняюсь перед ним!

А борьба за будущее нашего ребенка продолжается. Я все отдам для его здоровья и блага, сделаю все возможное, чтобы ему становилось со временем лучше и лучше.
Увы, как говорят, пришла беда — отворяй ворота. Нашему ребенку оказалось мало кровоизлияния в мозг уже при первых вздохах после рождения. Коварные последствия этого тяжелейшего недуга, мы, его родители, видели. Но это, как оказалось, малая часть из того, что выпало на долю нашего ребенка. Мы заметили, что Алешку время от времени терзают приступы эпилепсии. Мы вновь прошли глубокое медицинское обследование. Сделали новое МРТ, провели ночной видеомониторинг, проконсультировались с эпилептологами, сдали необходимые анализы... Увидев результаты нашего МРТ, эпилептологи забили тревогу и срочно отправили нас на консультацию к нейрохирургу!

Так возникла проблема срочного шунтирования. Как я понимаю, это сложнейшая операция. Врагу подобное не пожелаешь. Эпилептологи сами, когда расшифровали карту результатов МРТ, ужаснулись. Компрессионная гидроцефалия. Она-то и дает ребенку нескончаемые приступы судорог, тяжелейшую головную боль. Единственным выходом из этого катастрофического состояния ребенка, по мнению врачей, должно стать шунтирование. Это единственный шанс для нас. Мозг может и должен «расправиться», ребенок начнет развиваться, уйдут приступы головной боли. Ребенок продолжит нормальное развитие.

Алешу консультировали четыре видных нейрохирурга. Их вывод подтвердил прежний диагноз — гидроцефалия компенсаторная, заместительная. Это значит, как нам объяснили, жидкость заполнила те пустоты и пораженные участки в голове, образовавшиеся после инсульта. Ребенок с этим прожил уже девять лет. Его мозг «приспособился» к этому положению и состоянию, и трудно предсказать, как отреагирует на оперативное вмешательство специалистов. Общее мнение врачей — риск операции огромный, ее конечный результат сомнительный. Никто из них оперировать сына не рискует. Вся надежда у нас на глубокую консультацию профильных специалистов за рубежом.

Помню, когда мы приехали впервые к Вагифу Мамедовичу, Алеша действительно страдал от последствий кровоизлияния и гидроцефалии. Он спал 20–30 минут в сутки, бился головой. Она болела у него ужасно. Когда мы приехали в Днепр, когда ребенок начал лечиться, прошел курс у профессора Рахманова, он начал спать, постепенно у него прошли головные боли.

Ведь это все было. Такой «зарядки» Алеше хватало на полтора–два месяца. Потом мы снова ехали к Вагифу Мамедовичу. Снова обращались к нему за помощью. Постепенно промежутки между циклами лечения довели до 10 месяцев. Но, видимо, этого оказалось недостаточно. В тоже время мы знаем, что это была единственная методика, способная нам помочь и облегчить ребенку страдания.

Алеша во время лечения в специальной повязке. Отзывы о лечении. Гидроцефалия, послекомовое состояние
Алеша на прогулке в специальной повязке, во время лечения

Однако жизнь продолжается. И теперь у нашего Алеши появилась сестренка Эмилия, о рождении которой мы с мужем раньше и думать не могли!  Да, о рождении еще одного ребенка мы с мужем не могли ни говорить, ни думать. Несколько лет нас уговаривали родные — надо родить еще одного ребенка, здорового, крепкого. Подобное мы даже не хотели слышать.

И это тоже как благодарность нашему врачу-волшебнику.
За его тяжелый труд, за веру, надежду, которые внушает людям, за любовь, которую дарит нашим детям.
Он навсегда стал для нас волшебником и родным, близким человеком.

Леся Лебедь, мама Алеши

Контактные телефоны родителей Алеши:
Лебедь Леся +38-066-222-62-34
Лебедь Евгений +38-066-799-74-68

Часы приема
ул. Бехтерева, 1:
Будние дни 8:00-11:00
ул. Столетова, 17-А:
Будние дни 12:00-18:00
Суббота 12:00-14:00